ВКПБ ВКПБ

ОРАНЖЕВЫЕ РЕВОЛЮЦИИ Исследуя суть явления «оранжевые революции» (ОР) следует ясно понимать, что, хотя это явление выглядит как «очень современное», но корни-то его уходят буквально в древние времена. Это и многочасовое шаманское камлание под ритмичные звуки бубна (современный аналог – барабан). Это и «современная» рок-музыка, которая чередой исторических этапов выросла из традиционной музыки американских негров, взявших её у своих далёких африканских предков. Что общего у этих явлений? Это «завораживание», фактически – введение в гипноз, слушателей, это – отключение способности рассуждать, переключение слушателя целиком на «мир» завываний шамана или рулады современных певцов. Как пишут реализаторы успешной «бульдозерной революции» в Югославии: «Секрет успеха – сделать сумасшествие нормой»!

Для чего делаются «цветные революции»? Цель их, далеко не всегда явно декларируемая, - захват власти! Но методы радикально отличаются от классического: «батальоны – стройся, винтовки на плечо». А что же вместо вооруженного противостояния? Не менее, а, иногда, и более мощная сила – воздействие на умы людей, перестройка сознания людей, введение участников ОР в состояние, когда их сознание отключено от реального физического бытия, когда их «враги» - надуманные, или вовсе фантастические. Ясно, что техника ОР в первую очередь работает на тех, кто желает увести массы от их реальных потребностей, от реальных жизненных конфликтов.

Что является главным отличием «оранжевых революций»? Это ставка на ненасилие («политическое неповиновение»). Логика достаточно проста: полагаясь на средства насилия, люди выбирают тип борьбы, в котором государство всегда имеет преимущество. Военная техника, вооружение, транспорт и регулярные войска – всего этого у революционеров нет. «Оранжевая революция» работает на «моральный износ» власти. Применение насилия против «мирных» манифестантов может посеять разброд и неуверенность среди рядового состава правоохранительных органов, а, заодно, – даёт материал для пропаганды, телевидения.

Силовое противостояние власти требует мужества, озлобленности и отчаяния – оно возможно тогда, когда терять нечего. А участие в гражданском неповиновении может принять каждый – для этого не требуется разливать бензин в бутылки, искать ржавое оружие в полях, играть в конспирацию или избивать полицию. Гражданское неповиновение – это увлекательно и безопасно. Сопричастность к «эпохальным» событиям дает возможность почувствовать себя героем, а не просто погрязшим в быту усталым «обывателем», – хоть на минутку.

            ОР возможна всегда и везде? Нет. Это далеко не так! В ОР должна участвовать хотя бы малая часть местной элиты, имеющая возможность, при случае, парализовать работу государственного механизма, или же, по меньшей мере, здорово его затормозить. У «оранжевой революции» должна быть своя «улица», то есть должна присутствовать критическая масса «недовольных». При этом само недовольство «недовольных» не должно являться результатом их безнадёжной обездоленности. Причиной недовольства обязательно должно служить внушённое ощущение, что их обманывают и чего-то там не додают. Это важнейшее условие. Только оно позволяет удерживать «улицу» в состоянии управляемости. «Улица» олицетворяет степень «всенародного неприятия прогнившей власти». «Западу», донору «зелёненьких», нужны «свободные демократические выборы». А значит, - необходимо обеспечить захват контроля над общественным мнением.

С помощью ряда приемов воля определенной группы лиц сначала объявляется волей большинства населения, а потом большинство населения отождествляет эту волю со своей волей. Для реализации этих технологий необходимы два предварительных условия: во-первых, реально существующее общественное недовольство при отсутствии нормальных каналов взаимодействия по линии «власть-общество», во-вторых, то, что Ленин описал своей известной формулой про революционную ситуацию: негативное самоощущение населения должно быть «усилено сверх обычного», то есть вызывать осознанный социальный дискомфорт; неспособность власти функционировать в прежнем режиме должна стать общепризнанной; наконец, - должна существовать первичная организационная группировка, которая будет развивать «оранжевый» процесс.

В ОР можно выделить четыре этапа (включаются они поочередно, но далее реализуются параллельно).

Первый: провозглашается одномерная, простая формула истины: «враги против наших». Патриоты против аристократов (Франция, 1793). «Правоверные против американских дьяволов» (Иран, 1979). «Сегодня в Украине есть только один конфликт: между народом и преступной властью» (Ющенко, из выступления на митинге по случаю выдвижения кандидатуры на президентских выборах, 2004).

Второй: уклонение от диалога с врагом через «аннулирование» врага. Враг объявляется не оппонентом, даже не противником, и уж заведомо не конкурирующей частью народа: он объявляется врагом народа, препятствием, подлежащим устранению. «Каждый голос за Ющенко - это еще одно «нет» бандитам» (телереклама Ющенко). «Янукович - выбор обманутых рабов» (лозунг на митинге возле украинского посольства в Москве).

Третий: энергичное и агрессивное продвижение брэнда «наших». Важную роль играет выявление внешних признаков принадлежности к «нашим», агрессивной бытовой революционной моды («санкюлоты» и фригийские колпаки в революционной Франции, «исламская одежда» в Иране, розы и флаг с крестами - в Грузии, «оранжевое» - на Украине 2004 и т.д.). При этом главным рекламным лозунгом в этой кампании продвижения брэнда становится утверждение «Наши - хорошие»! «Мы - щирые, свидомые, умные и добрые, а злочинна влада - це потвора, що ховаеться в своих воровских малинах». Общественному мнению - прежде всего на обывательском уровне - навязывается страх оказаться вне «модной тусовки».

Четвертый: внедряется информационный образ «неминуемой победы». Он может быть мотивирован религиозно (так хочет Аллах), а может быть вообще не мотивирован (сайт Ющенко был украшен бегущей строкой: «до победы Ющенко осталось... 40... 30... 5 дней»). Но главное: нагнетается ожидание катарсиса - неминуемого и радостного перерождения всего общества «сразу же после победы». Все это вместе взятое позволяет обеспечить режим управляемого коллективного возбуждения. Естественно, необходимо задать процессу темп и ритм, обеспечить эффектную драматургию. Но в принципе психотехника доведения до истерики масс достаточно проста и результативна.

В течение некоторого времени происходит «первичный нагрев ситуации». На базовую формулу «наши против врагов» наслаиваются эмоции, примеры, обязательно подбирается «доказательная база» (жертвы тиранов - которых во взятой Бастилии в день 14 июля 1789 г. нашлось шесть человек на всю Францию; расстрелянные в Тимишоаре - из-за них, из-за «тысяч трупов», быстро свергли и казнили Чаушеску, только вот трупов потом не нашли; зверски изгнанный в Париж аятолла Хомейни; убитый лично Кучмою Гонгадзе). Дальше начинается сам процесс.

Сначала недовольство и обвинения синхронизируются. Все больше людей вовлекается в одномоментное, солидарное «знание - как надо и не надо». Формула истины «наши - враги» становится постоянно действующим источником интерпретаций, позволяющих превратить любое событие в еще одну иллюстрацию единственно верного «учения». В обществе быстро устанавливается интерпретационная диктатура, в действие вводится очередной новояз, на котором могут быть сформулированы только те мысли, которые соответствуют «истине». Затем снимаются ограничения в отношении врага.

Очень скоро признание его человеком становится невозможным. В случае, если враг - это действующая власть, невозможной становится и любая форма самоотождествления с властью - психологическая основа внутренней легитимности любого политического режима. Враг становится объектом биологически чуждого вида - американским дьяволом, аристократом, донецким бандитом - и его можно только «Геть!» Тем самым снимаются всякие - и моральные, и инстинктивные ограничения на методы и масштаб борьбы.

Важно подчеркнуть, что на этом этапе участие «преступной власти» в разжигании «революционного энтузиазма» неоценимо: непопулярная элита становится всё более неадекватной, все более одиозной, на первый план выходят самые малосимпатичные, самые отталкивающие персонажи (на самом деле те представители элиты, которые еще способны к нормальному взаимодействию с народом, к тому, чтобы слушать и слышать людей, попадают под ударное воздействие массовых настроений, «задвигаются»; на стороне власти остаются только самые одиозные отморозки, что вызывает еще большее раздражение и агрессивность общества). Зато в геометрической прогрессии нарастает самоотождествление с «нашими». Быть «нашими» становится модно и престижно. Количество «наших» растет как снежный ком. Недавняя маргинальная оппозиционная секта стремительно обрастает массой союзников. Но это еще не большинство. Большинство возникает на следующем этапе.

Заранее провозглашенная победа обязательно натыкается на серьезное препятствие. Это препятствие - пока еще не вовлеченные в «революционный процесс» обыватели (аполитичные россияне, светские иранцы, русскоязычные украинцы и т.д., в конце концов, - рядовые политические оппоненты, которые не объединены чувством воспаленной истерической солидарности). Таких, как правило, остается очень много. В обществе, где правит непопулярное правительство, большинство, как правило, пассивно. И в этот момент происходит запланированный взрыв!

Отсрочка заранее провозглашенной победы, чем бы она ни была вызвана (согласительной процедурой, попыткой компромисса со стороны власти, наконец, победой кандидата «партии власти» на выборах - не говоря уже о таком подарке, как сомнительная победа этого кандидата) - объявляется последним чудовищным преступлением врагов народа, кражей этой самой вожделенной победы. Следует мгновенный и массовый взрыв негодования, перерастающий в массовое же воодушевление, во всеобщую эйфорию людей, которых пока не большинство, но - оказывается - очень много! Колоссальный эффект внезапного массового взаимоопознания превращает пока еще меньшинство в победительную, агрессивную и властную толпу.

И вот тут происходит последнее превращение. Обыватели, «виновные» в «краже победы», оказываются вынуждены выбирать - либо они «с нашими», то есть «с народом», либо с «врагами». И вот то самое «послушное», пассивное большинство, которое только что кричало «виват» королю, голосовало за сохранение СССР и партию сторонников Шеварднадзе, вдруг распадается на миллионы одиночек, стыдящихся самих себя, чувствующих себя изгоями, ничтожными и слабыми, у которых есть единственный способ спастись от позора и обструкции - примкнуть к «народу». Более того, сделать как-нибудь так, чтобы и все вокруг, и ты сам были уверены, что ты всегда был с ними заодно!

К примеру - осенью 2003 г. на парламентских выборах в Грузии с небольшим перевесом победили пропрезидентские силы. Оппозиционные партии набрали в районе тех же 10-20 процентов голосов, что и победители. После «революции роз», обрушившей на «фальсификаторов» гнев народа (а фальсификации, если они и были, вряд ли превратили бы 10 процентов в 30, а 20 - в 50), после отречения Шеварднадзе от власти, после месяца массовой эйфории, на внеочередных президентских выборах «демократ» Михаил Саакашвили («Миша! Миша!») получил 96 процентов голосов!

Заметим, возбуждение толп демонстрантов в ходе ОР радикально отличается от, скажем, восторга болельщика победившей команды, или от восхищения удачно выполненным цирковым номером. Здесь-то речь идет о сильных и естественно возникших эмоциях. В случае же ОР речь идёт о другом - о внешних грязных и преступных манипуляциях сознанием людей, преследующих вполне «мирские», своекорыстные цели.

Оранжевые политтехнологии привносят в практику современных ОР существенное нововведение. В принципе, для любого массового движения очень велика роль «зародыша кристаллизации». Эта группа (бывает - и политическая партия) в прежние времена возникала «в толще массы», под воздействием общественных настроений, и побеждала на своего рода предреволюционном соревновании. «Оранжевые политтехнологии» начинаются тогда, когда хвост, виляющий собакой, в свою очередь крутит чья-то мощная рука. В зародыше кристаллизации ЦР всегда находится, назовем её так, «оранжевая политтехнологическая группировка», мотивируемая, организуемая и финансируемая из внешнего центра.  

Характерно, что программы по продвижению «демократии» (включая различные социальные, культурные, образовательные и научные проекты) накануне «оранжевых революций» в разных странах проводили и финансировали одни и те же организации. Всемирно известные американские фонды предлагали полное покрытие расходов на «революционный консалтинг» и подготовку «цветных» переворотов. Это называлось «продвижением демократии в массы и созданием гражданского общества». Агентство США по международному развитию, например, только по его официальным данным потратило на «продвижение демократии» в Грузии — 91 млн долл., в Украине — 213 млн долл., в Киргизии — 68 млн долл. Более того, одни и те же активисты-инструкторы переезжали из страны в страну, весьма эффективно подготавливая почву для очередной ОР.

Операция «Свержение Милошевича» обошлась американскому правительству по официальным данным в 41 миллион долларов, по неофициальным — чуть больше ста миллионов. Дорого ли это? По сравнению с многомиллиардными бомбардировками Сербии НАТО, к тому же не достигшими цели, - вовсе нет. Сумма — сущие пустяки. Опираться на пятую колонну внутри страны оказалось экономнее и эффективнее. Деньги текли к оппозиционерам через USAID (Американское агентство по международному развитию), Национальный фонд поддержки демократии SEED и т.д.

Интересна судьба движения «Отпор», организовавшего «Свержение Милошевича» после этой, как её называли, «Бульдозерной революции». Когда в 2003 году «Отпор» решил участвовать в выборах в Сербии, он с треском провалился, набрав чуть больше 1 процента голосов. Это была катастрофа! Как говорили об «Отпоре» его лидеры: «Ему нечего было предложить обществу! Эти люди могут свергать и рушить, но не способны строить. Движение бесплодно и неспособно создать институты власти». Вопрос журналистки: «Так какого чёрта ты десять лет разносишь по миру заразу «цветных» революций, если даже не веришь в демократию?! Ответ: «А почему я должен в неё верить? Я её никогда не видел».

Эпидемия «оранжевой чумы», обычно называемая «оранжевой революцией» - это ураганное распространение тотальной несвободы, тиражирование духовного рабства, закабаление людей на уровне их личного, бытового сознания. Вместо неэффективных военно-полицейских и административно-бюрократических государств после вспышки очередной «оранжевой революции» на лице земли остаются возбужденные, истерические сообщества неадекватных людей, утративших в массовом порядке способность к критическому анализу действительности и управляемых фашистскими режимами, у которых вместо свастики на штандартах написано «За демократию и свободу». Утратив способность к независимому мышлению, страны впадают в «детство» и уже по своей инициативе превращаются в полуколонии «оранжевых хозяев». «Простота, размах и концентрация», как писал в свое время Геббельс. Концентрация проявляется в многократном повторении бессмысленных, по сути, фраз – они укореняются в сознании. Это бешеная эклектика, протестный эрзац, не более того.

ОР вовсе не «обречена на победу». Так, если правительство страны способно вывести на улицы массу своих безоружных сторонников подавляющей, желательно, численности, «оранжевая технология» перестаёт работать. Такое уже было, в частности, в 2006 г. в Венесуэле. Тогда против большой толпы проамерикански настроенных противников режима, оспаривающих итоги президентских выборов, популярный среди простого народа президент Уго Чавес вывел на улицы столицы государства Каракаса полумиллионную армию своих сторонников. Были столкновения и жертвы с обеих сторон, но очередная попытка смещения Чавеса провалилась, не успев даже толком начаться.

                                             С.В. Христенко